ВОЛКОВ

Александр Иванович

ХРОНОЛОГИЯ ИЛИ

ХРОНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ?

(Мнение филолога о книге Носовского и Фоменко)

Поскольку автор данных заметок не историк, то анализировать исторические аргументы, приводимые в книге Г.В.Носовского и А.Т.Фоменко «Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима», он не берется. Это, конечно, не означает, что неисторик не вправе, опираясь на здравый смысл и имеющиеся познания, критически рассматривать книгу названных авторов — тем более, что и сами они историками не являются. Тем не менее, в данных кратких заметках мы остановимся лишь на двух аспектах упомянутого сенсационного исследования — филологическом (благо что авторы многие свои фундаментальные выводы обосновывают филологическими и этимологическими доводами) и психологическом.

Сразу отметим, что безусловно похвальным является стремление Носовского и Фоменко содействовать восстановлению исторической истины и сохранению памятников старины, «которые могли бы пролить свет на подлинное содержание древнерусской истории» (с.257), но никакое похвальное действо не может осуществляться негодными и недостойными средствами.

1. ЭТИМОЛОГИЯ ХРОНИЧЕСКОГО НЕДУГА

Общая методика «доказательства» Носовским и Фоменко своей правоты средствами филологии и этимологии вызывает прежде всего чувство неловкости — что-то среднее между стыдом, умилением и жалостью. Примерно такие же чувства вызывает трехлетняя девочка, которая, накалякав что-то на бумажке, с серьезным видом несет ее папе, сидящему за компьютером: «На, пап, это я тебе для компьютера написала, теперь ты будешь понимать в компьютере».

Но если поступок ребенка вызывает самые добрые чувства, то господ ученых за небрежность по отношению к родному языку никак нельзя погладить по головке. Самое интересное, что Носовский и Фоменко, не будучи филологами (и, судя по списку литературы, не владея ни одним иностранным языком), берут на себя смелость обосновывать свои наиболее ошеломляющие гипотезы именно филологическими — этимологическими доводами.

Попутно следует отметить, что этимология является одной из сложнейших филологических наук, требующей поистине энциклопедической подготовки и глубочайшего знания огромного количества других языков — как современных, так и древних. Примером ученого такого масштаба является Максимилиан Романович Фасмер, этимологический словарь которого мы использовали для проверки гипотез новоявленных этимологов (Фасмер М., Этимологический словарь русского языка: в 4 т. СПб., «Азбука», 1996). Приведем начало написанного проф. Б.А.Лариным предисловия к словарю:

Помимо этого, над проверкой материалов словаря М.Фасмера работал многочисленный коллектив филологов:

Так что же новая этимология Носовского и Фоменко? Может быть они —непризнанные гении, которые без познаний, интуитивно, способны верно истолковывать происхождение слов?

Для начала возьмем один из главных аргументов, на который опираются названные лица в своих рассуждениях (сей аргумент фигурирует в книге десятки раз и является одним из ключевых «доказательств»):

Носовский и Фоменко: «Задумаемся над происхождением названия “Монголия”. Мы считаем, <…> что это — просто греческое слово МЕГАЛИОН, что означает “Великий”» (с.26 и далее, многократно).

Так уж ли «просто»? Как могли монголы (которые себя так и называют, напр. монгольский язык — «монгол хэл») для своего самоназвания выбрать греческий термин? Что — древние жители Монголии почитали Аристотеля и решили: «Будем называться монголами»? Откроем словарь Фасмера. Естественно, слово «монгол» — монгольского происхождения:

Как видим, уже в поздний (средне-греческий) период это слово благополучно попало и в греческий язык — но из монгольского (не наоборот же), — и к μέγας слово μουγούλιοι никакого отношения не имеет.

Из уважения к имени М.Фасмера и других истинных ученых следует сразу оговориться, что серьезный разбор «гипотез» Носовского и Фоменко явился бы оскорблением научному миру. Возьмем еще одно их революционное открытие, десятки раз фигурирующее на страницах книги:

Носовский и Фоменко: «Вообще стоит отметить, что Батый — это, вероятно, слегка искаженное слово “батя” = отец. У казаков до сих пор их предводителя зовут “батькой”. Итак, Батый = казачий батька, русский князь» (с.30).

Увидев подобное в издании, претендующем на научность, невольно заглядываешь на обложку книги — может произошла ошибка и у нас в руках сборник произведений Хармса или Ионеско? Нет — издание Учебно-научного центра довузовского образования (хорошо хоть не вузовского...)

А почему, собственно, Батый — это «батя», а не, скажем, «батон»? «Батон» по‑французски — «палка», а значит «сильный, тот кто всех бьет». Итак, Наполеон (опять же француз, все сходится!) — прямой потомок хана Батыя. Почему нет? Чем не доказательство?

Надо сказать, что подобная методика «доказательства» свидетельствует, прежде всего, о глубоком пренебрежении к читателю — Носовский и Фоменко, судя по всему, считают своих читателей быдлом, которое не сможет проверить даже самые безграмотные и сумасбродные доводы. Увы, популярность книг названных авторов показывает, что их расчет во многом оправдался. Однако вернемся к Батыю.

В монгольском языке корень «-бат-» (сильный, крепкий) очень распространен: Улан-Батор — «красный богатырь». Огромное количество мужских имен имеют этот корень в своем составе: Баянбат, Батбаяр, Эрдэнбат, Баттеге и т.д.

Слово же «батя» никакого отношения ни к Батыю, ни к монгольскому языку не имеет, а происходит от индоевропейского «брат»:

Носовский и Фоменко: «Склад называется также и другим русским словом — “сарай” <...> В России есть много городов с корнем САР, а особенно — на Волге. В самом деле: Саратов, Саранск, Чебоксары, Царицын (= Сар + Цын)» (с.31).

«По ходу дела отметим, что само слово “царь”, вероятно, является вариантом слова “сар”» (с.221).

Во-первых, сарай — отнюдь не русское слово:

Во-вторых, ни Саранск, ни Саратов, ни Чебоксары (ни тем более Царицын) ни от каких сараев не происходили:

Оппонировать подобным академикам даже как-то неудобно — что ни слово, то или чушь или ложь; начинаешь думать: это злодеи или сумасшедшие — и найдется ли хоть одно слово, которое они истолковали бы верно? Похоже, что для них случайные совпадения букв уже являются прямым доказательством. А если совпадения нет, то оно безапелляционно подделывается: Царицын у них, видите ли, равняется «Сар + Цын» (с.31). Не равняется, господа математики. Ставим вам за такое уравнение единицу: царь-батюшка у вас не от Цезаря, а от сарая произошел...

Носовский и Фоменко: «Отметим: имена НЕВ-рюй и НЕВ-ский отличаются только окончаниями» (с.81).

Примерно так же, как слова БАТ-ый и БАТ-он, см. выше :-)

Носовский и Фоменко: «Не есть ли “город Теребовль” попросту искажение “города Тверь”? Звук “Б” часто переходит в “В” и тогда без огласовок, имеем: ТРБ — ТВР» (с.102).

Не есть. Название города Теребовль происходит от глагола «тереблю» в значении «корчую»:

А Тверь есть Тверь и к Теребовлю отношения не имеет:

Лже-филологические рассуждения Носовского и Фоменко («Звук “Б” часто переходит в “В” и тогда без огласовок, имеем: ТРБ — ТВР») наглядно показывают, что «исследователи» отнюдь не находятся в плену добросовестного заблуждения. Мы имеем дело с неумелой, но наглой подтасовкой. Во‑первых: когда, где и почему «б» переходит в «в», надо еще показать и доказать. Во-вторых, русский язык вам что — иврит, что ли? Огласовками можно пренебрегать в языках с исконно консонантной письменностью, каковым русский не является. В нашем языке, извините, принято говорить не об огласовках, а о гласных. В-третьих, подтасовывать надо умеючи: «имеем: ТРБ — ТВР». Иметь-то имеем, да вот вопрос — что? Что из этого следует? Что слова «торба» (ТРБ) и «товар» (ТВР) однокоренные, что ли?..

Носовский и Фоменко: «Отметим, что население Сибири того времени назвалось остяками. Это название до сих пор относится к РУССКОМУ населению современной Сибири» (с.133).

На самом же деле «остяки» — никакие не русские, а народность финно-угорского происхождения:

Носовский и Фоменко (с.158):

Забавно: «-марка», значит, происходит от Markt/market, а «яр-» — уже от Ярославля. С какой стати? «Яр-» — год (Jahr/year), а ярмарка — ежегодный рынок:

Носовский и Фоменко: «И снова зададимся вопросом: кто такие варяги? Наша гипотеза: варяги — это вороги, враги» (с.198).

А наша гипотеза такая: отчество «Олеговна» происходит от го...

Нет? Не происходит? Почему? Потому что гипотеза — не более, чем гипотеза. От нее нельзя сразу переходить к выводам, как это водится у новых этимологов. Так враги ли варяги? Нет, напротив: союзники, верные друзья:

Носовский и Фоменко: «Князь улусский (т.е. урусский, русский? — Авт.), удельный, ордынский...» (с.126).

Всё-то у нас русское-народное. В том числе и стоянки нерусских кочевых племен — улусы:

Да и по контексту-то разве не видно: «Князь улусский, удельный, ордынский...» — перечисляются отнюдь не народности, а административно-территориальные образования: улус >> удел >> орда.

Наконец, важнейший вопрос — Русь, русские, Россия. Остановимся подробнее.

Носовский и Фоменко (с.163):

Вопрос не возникает, параллели нет, не произошло. И вот почему:

Носовский и Фоменко: «По поводу слова “Северский”: вероятно, оно того же корня, что и слово “Сибирь”, “Север”» (с.227).

Несмотря на внешнюю схожесть (см. выше аналогию с отчеством «Олеговна»), слова «Сибирь» и «Север» — вовсе не родственные:

Носовский и Фоменко: «О названии “Литва”. Скорее всего, термин  “Литва” происходит от “латиняне” = ЛТН (Литуания)» (с.269).

Не происходит:

Носовский и Фоменко (с.342):

Фамилия неких господ произойти от названия народа может, но уж никак не наоборот. Черкес — «орел»:

Носовский и Фоменко: «Само название “Самара”, в обратном (арабском) прочтении —  “А-Рамас” означает “Рим”, “Столица”» (с.361).

А слово «идиот» в обратном (арабском) прочтении звучит как «тоиди». В этой связи научно доказанным можно считать следующий постулат: «Если идиот, то иди...» Так что же означает «Самара»?

В заключение расскажем об одном ошеломляющем факте, который был обнаружен, когда автор этих строк уже прочитал бóльшую часть «научной» книги.

Тщательно сверяя все этимологические изыски Носовского и Фоменко по словарю М.Фасмера, автор данных заметок благополучно добрался до страницы 240 рассматриваемого «труда». Добрался и остолбенел:

Так вот оно что! Оказывается, господа физики-математики отнюдь не путают этимологию с этиловым спиртом! Более того — для доказательства своих теорий они пользуются... этимологическим словарем М.Фасмера! Правда — единственный раз за всю книгу.  А почему? Почему бы не подтвердить Фасмером все свои вымыслы и домыслы? Кто помешал? Да сам Фасмер и помешал — кроме Дона с Дунаем ничто не вливается в прокрустово русло ущербной теории. И действительно, уже на следующей странице — на том же развороте! — авторы замечательно обходятся и без Фасмера: «Сарская епархия получила, скорее всего, свое имя от имени САРАЙ, да и слово “царь” — тоже этого корня: цар = сар» (с.241). Фасмер сделал свое дело, Фасмер может отдыхать. (Его статью о происхождении слова «царь» см. выше). Ни разу за всю книгу авторы к словарю Фасмера больше не обращаются — для подтасовки больше ничто не подошло.

В целом, этимологические размышления академика Фоменко и кандидата наук Носовского ничем не отличаются от этимологических открытий трехлетнего ребенка: «Сова мудрая, потому что она говорит: “Му-у-у...”»

2. ПСИХОЛОГИЯ ХРОНИЧЕСКОГО НЕДУГА

Если обсуждение книги Носовского и Фоменко по существу (в том числе с позиций филологии), в общем, не имеет смысла, то с точки зрения психологии и социологии феномен популярности Носовского и Фоменко представляет несомненный интерес.

Персонаж некоей книги Е.Евтушенко говорит: «Я всех людей делю на тех, кто “Братьев Карамазовых” читал, тех, кто “Братьев Карамазовых” прочтет, и тех, кто “Братьев Карамазовых” не прочтет уже никогда».

Увы, подавляющее большинство наших сограждан относится к последней категории. К сожалению, огромное количество людей у нас одновременно и безграмотные (несмотря на свои «специальные», «высшие» образования и даже степени академиков), и гордые. Увы, в этом и заключается наш хронический недуг, наша плачевная «самобытность» — комичное и опасное отличие как от Запада, так и от Востока. Именно гремучая смесь этих двух качеств — невежества и самодовольства — и определяет идиосинкразию нашего народа, которую для политической корректности называют «самобытностью». (Если конкретные положительные качества — трудолюбие, аккуратность, порядочность, образованность — подобрать трудно, принято говорить о «самобытности», которую можно понимать как угодно.)

Безграмотность — вещь непредосудительная и легко поправимая, самодовольство — само по себе, понятное человеческое качество (в особенности когда есть чем гордиться). При одновременном же сочетании этих двух «особенностей» возникает устойчивое болезненное состояние — порочный круг: самодовольство не дает избавиться от невежества, а невежество с необходимостью компенсируется завышенной самооценкой (не учиться же!). Именно когда у человека нет собственных достоинств, он начинает гордиться своей национальностью, цветом кожи, местом прописки или тем, что его пра-пра-пра-дедушка кого-то, видите ли, завоевал (последнего, кстати, следовало бы стыдиться).

Вот в такой аудитории и процветают фоменки и носовские — жириновские от истории. Восклицательных знаков в их писанине много, сенсаций сколько угодно, напор о-го-го, и потому воспринимается все это «на ура». Соответствует ли квази-историко-филогический бред истине — уже не имеет значения. Ведь книги ориентированы на то самое безграмотное, но гордое население, которое просто-напросто не в состоянии проверить достоверности бреда: мы не только иностранных языков — своего собственного-то не знаем... Нам скажи, что слово «монгол» произошло от слова «великий», мы и рады — кому не хочется великим-то побыть. (Хоть монголами нас обзови — лишь бы «великими»...)

Несмотря на весь этот абсурд, люди, которые никогда уже не прочтут «Братьев Карамазовых», уважать себя не перестают. Понятно, что любой человек нуждается в высокой самооценке — больше, чем в хлебе и воде. И если человек не может повысить свою самооценку путем освоения наук или приобретения других фактических заслуг, он с легкостью может повысить свою самооценку, принизив заслуги тех, у кого они есть.

Потому-то фоменки могут смело писать любой бред — большинство их читателей и не собирается проверять истинность и обоснованность безапелляционных заявлений: невежде выгодно думать именно так, как написали нечистые на руку русофилы. Еще бы — первый раз в жизни похвалили и к тому же привели «доказательства». Вот он, сладкий момент — мы, на самом деле, не быдло, а молодцы: мы, типа, всех победили. (Непонятно, правда, чем тут можно гордиться — в одной древней книге сказано: «Если убивают многих людей, то об этом нужно горько плакать. Победу следует отмечать похоронной процессией», Дао Дэ Цзин, § 31).

Быть личностью, быть грамотным человеком, что-то из себя представлять, быть способным на творчество, новаторство, обладать талантом — все это обычному лентяю-обывателю крайне сложно, почти недоступно. Для достижения всего этого требуется огромный труд, на который обыватель не способен. Но уважать-то себя надо! Вот тут и появляются новые порядки и «Новые хронологии», внушающие человеку, что его значимость зависит не от его личных качеств и достижений, а от его пола, расы, национальности, происхождения и т.п. Фоменковские теории потому и популярны, что позволяют быдлу перепрыгнуть из грязи в князи: — раз! — и ты уже не тупой обыватель Вася Пупкин, а Великоросс, русич, лихой казак, который а-ну всех плеткой, а то и шашкой!.. И — самое главное — делать-то для этого не надо ровным счетом ни-че-го. Все сделали господа геббельсы и фоменки — где могли подтасовали, где могли наврали, добавили «правды», которая не опровергала бы их вымыслы, и издали наукообразное оправдание лени и шовинизма.

«Вы — не дураки, вы — молодцы!» Вот и весь смысл теории. Красота! — учиться не надо, нравственность значения не имеет (ибо любить только себя, только свой народ — безнравственно!), и обыватель испытывает большое облегчение. Поэтому при столкновении с бесспорными фактами, опровергающими бредовую (но такую сладкую) теорию, обыватель начинает сердиться (только что всё было так хорошо!), а в его психике срабатывают механизмы вытеснения: «Ну и что Фасмер! Кто такой твой Фасмер — немец? Почему я должен ему верить?» Хотя бы потому, что Фасмер — это Эйнштейн русской этимологии, и кто он по национальности — не имеет никакого значения. А может и имеет — почему, скажите на милость, русский язык никто не знает так хорошо, как Дитмар Эльяшевич Розенталь? А Максимилиан Романович Фасмер, кстати сказать, родился и вырос в Санкт-Петербурге, и русский язык для него — родной.

Если, несмотря ни на какие факты, сохранять к авторам книги «Новая хронология» положительное отношение, их книгу можно отнести к жанру исторической фантастики или литературы абсурда. Если же называть вещи своими именами, то перед нами — поспешно и неумно состряпанная фальшивка, осознанно или невольно выполняющая заказ сил неонацизма, великодержавного шовинизма и русского фашизма.